Юрие Ушурелу: «Необходимо переключиться с «работы на процесс» на работу «на результат»

Генеральный секретарь Министерства сельского хозяйства, регионального развития и окружающей среды рассказал порталу Agroexpert.md о новой структуре и приоритетах MADRM.

Как изменилась структура минсельхоза в рамках нового, объединенного министерства – MADRM?

Ю.У. Можно сказать – значительно. Три бывших «секторальных» министерства – это три равнозначных блока нового министерства. Их деятельность координируют госсекретарь и секретари в статусе госслужащих — профессионалы, отбираемые по итогам публичного конкурса и работающие на контрактной основе (договор заключается на пять лет). Этим они выгодно отличаются от прежних замминистров – политических фигур.

Далее, количество, условно говоря, «производственных» управлений аграрного блока в новом MADRM не изменилось. Но их штат сократился практически вдвое: с 60 до 29 единиц. «Административно-обслуживающие» управления унифицированы и объединены – это единая бухгалтерия, юридическая служба (с профильными специалистами по каждому из трех блоков), канцелярия и т.п. Нагрузка на них меньше, так как из ведения MADRM выводятся курируемые прежним минсельхозом госпредприятия, научно-исследовательские и образовательные институты. При этом, конечно же, у MADRM не отпадет необходимость в услугах учреждений аграрной науки. Нам еще только предстоит нащупать оптимальный формат будущего научного сопровождения: и центрального властного орган, формирующего аграрную политику, и самого аграрного сектора экономики.

Есть в структуре нового министерства другие недостающие звенья. Например, в финансово-экономическом управлении не хватает специалистов. Также еще предстоит поработать над вопросом кураторства пищевой/перерабатывающей промышленности, использующей сельхозпродукцию как основное сырье. Прежде, к примеру, консервная или молочная промышленность находилась в ведении управлений минсельхоза, определяющих политику, соответственно, в секторах растениеводства и животноводства. Однако универсальных специалистов-управленцев, опять-таки, мало: агроном-садовод с опытом административной работы в госструктурах далеко не всегда компетентен еще и в вопросах технологий или маркетинга консервной продукции. В общем, оптимальная структура министерства важна, но на практике все решают кадры.

Изменились ли приоритеты минсельхоза после его включения в MADRM? По крайней мере, возникает впечатление, что аграрных новостей новое министерство генерирует меньше, чем прежде.

Ю.У. Не всякому аграрию, будь-то руководитель крупного сельхозпредприятия или тем более фермер малого масштаба, выпадет повод почувствовать лично на себе уже теперь или в ближайшей перспективе результаты административной и секторальной реформы. Поэтому, соглашусь с вами – министерству стоит чаще выступать в качестве генератора сельскохозяйственных новостей в медийном поле. По крайней мере, люди будут знать, что именно делается (или не делается) властными структурами в аграрном секторе.

Теперь о приоритетах в деятельности министерства. Я считаю одним из важнейших среди них – изменение системы субсидирования аграрного сектора. На этом поприще уж многое сделано. Принят специальный закон, учрежден нацфонд развития сельского хозяйства и сельской местности, регламент его распределения. Важно то, что теперь постоянный диалог с субъектами агробизнеса и их отраслевыми организациями ведется не в политической плоскости — на уровне руководства правительства и министерства, а в профессионально-технической плоскости – на уровне профильного департамента MADRM и подведомственного агентства AIPA, которые выполняют предписания закона и регламента. Да, они вносят предложения и коррективы, например – об увеличении размера или изменения направления субсидирования в той или иной отрасли. Но, впоследствии, они также дают отчет об эффектах от субсидий.

Другой приоритет высшего уровня – привлечение внешних финансовых ресурсов в сельское хозяйство. В частности, при участии MADRM было заключено соглашение о финансировании очередного, седьмого проекта IFAD с бюджетом почти $24 млн. Появились новые проекты и с другими донорами: USAID — $21 млн, Всемирным банком — $10 млн, Danube Soia — $6 млн и т.д. Ведутся конструктивные переговоры с властными структурами и частными инвесторами Южной Кореи, Чехии, Беларуси, других стран. Вместе с тем нам всем необходимо сконцентрироваться не только на объемах и цене внешних заимствований, но и на эффективности использования донорских грантов и кредитов. Стоит отметить в этой связи, что на протяжении последних двух лет Молдова получила от партнеров по развитию финансирование и техническую помощь на сотни миллионов в твердой валюте. При этом результат подобных вложений – не всегда очевиден. Например, мы отчитываемся о сотнях состоявшихся семинарах по трансферту технологий, о многих тысячах посетивших их аграриев. Это необходимая, важная работа. Но, надо признать, общую картину производства она пока не меняет существенно. Урожайность зерновых или фруктов в Молдове по-прежнему сильно отстает от соответствующих показателей соседних стран Евросоюза и даже Украины. В общем, нам всем необходимо переключиться с работы «на процесс» на «работу на результат», причем как можно скорее.

Прежде, да и теперь, часто приходится слышать от государственных функционеров высокого ранга примерно такие сентенции: «данные аграрной статистики свидетельствуют…,но я им не верю». Может, ситуация с динамикой урожаев у нам лучше, чем принято считать официально?

Ю.У. Даже если предположить, что погрешность статистических данных, или сведений о сельхозпроизводстве, аккумулируемых другими ведомствами, составляет десятки процентов – это не меняет в корне наше представление о ситуации в секторе. Если, к примеру, средняя фактическая урожайность пшеницы у нас 3,5-4,0 т/га, а не среднестатистические 3,0-3,3 т/га, это все равно очень мало в сравнение со среднеевропейской урожайностью на уровне 5-7 т/га. Более того, работой «на результат», видимо, стоит считать не работу на максимальное количество тонн продукции на складе, а на максимальные суммы на счетах сельхозпредприятий в отечественных банках. Если следовать этой логике, то лучший инвестор – тот, который пришел в отечественный агробизнес не только с деньгами на развитие производства, но и со своими каналами выхода на рынки сбыта. Неважно – новые это рынки, или традиционные, важно чтобы доступ на них был гарантирован. Любой потребитель-покупатель – главный.

Вернемся к вопросу о приоритетах.

Ю.У. Еще один важнейший приоритет для министерства – научное сопровождение сельхозпроизводства. Приведу пример. В последние году мы выделили примерно 7 млн леев субсидий производителям ягод, в основном заложивших плантации черноплодной смородины. Однако едва ли не половина этих плантаций не прижилась — погибла от заморозков и других погодных катаклизмов. Я считаю, что это не случайность, что значительная доля вины за такой результат лежит как на самих производителях, так и на причастных сотрудниках профильного министерства, ведомств и научных учреждений аграрного сектора. Нам всем стоило предварительно оценить: подходят ли почвенно-климатические условия Молдовы под производство тех или иных иностранных сортов ягод, орехов, других фруктов и винограда. Стоит также предварительно оценить ресурсную базу – например, количество и качество воды для орошения, предрасположенность почвы в той или иной зоне к ирригации. В странах с развитым сельским хозяйством зачастую субсидирование обусловлено обязательством фермера направлять существенную долю финансирования инвестиционных проектов в их научную поддержку специализированными институтами, в трансферт/внедрение технологий. Нам стоит перенять этот опыт.

Каковы приоритеты, если спуститься на уровень отраслей?

Ю.У. В ряде секторов растениеводства у нас есть прогресс, быть может, не такой очевидный и большой, как нам хотелось бы. Однако, по крайней мере, в основных сегментах мы в состоянии насытить внутренний рынок и предложить кое-какие объемы более-менее конкурентоспособной продукции для экспорта. Гораздо сложнее ситуация в животноводческом секторе. Увы, за счет собственного производства мы способны удовлетворить спрос в основных сегментах рынка РМ продукции животного происхождения примерно на 30-60%. В этой сфере у нас огромный объем работы, некоторую ее часть придется начинать с нуля.

О жестком дисбалансе между растениеводством и животноводством в Молдове эксперты говорят уже несколько десятилетий. Приоритетность садоводства, виноградарства, овощеводства – особенно для агрохозяйств малого и среднего масштаба – тоже давняя история, практически фольклор. А есть ли хотя бы в проекте идеи о новых, нетрадиционных направлениях сельского хозяйства, с которыми наша страна может занять видное место на мировом агропродовольственном рынке?

Ю.У. Не стоит пренебрегать традицией, особенно если она показала свою успешность. Например, в прошлом году на долю Молдовы пришлось более трети экспорта яблок в Россию. Это рискованный рынок, но нас там знают. Стоит ли им пренебрегать? Ни в коем случае! Стоит ли нам искать дополнительные, альтернативные рынки сбыта? Безусловно! Необходим динамичный баланс между традицией и новаторством. Когда-то Шотландия поднялась на производстве шерсти и твидовых костюмов. Но сравнительно недавно Ирландия стала заметным игроком на мировом рынке специй, который всегда ассоциировался с солнечной Индией и уж точно – не с туманными островами. В общем, нужна надежная работа на результат. И поиск.